Пишу по просьбе моих читателей “Йожеских откровений” написать больше про Сета.
Если взять Сета, то в свои 29–35 лет это был крепкий физически, мощный парень с очень хорошими природными данными: рост выше метра восьмидесяти, широкие плечи, сильные ноги — одним словом, человек внушительных физических размеров. В его присутствии многие словно сразу начинали ощущать себя меньше, чем они есть. Я тоже рядом с ним чувствовала себя еще меньше чем была.
И довольно быстро я ощутила его доминирование надо мной.
Вы когда-нибудь сталкивались с таким явлением? Это состояние, когда в присутствии определённого человека ты почему-то не можешь проявляться так свободно, как обычно. Не можешь выразить себя в полной мере. Словно часть тебя отступает назад, а впереди оказывается другой человек, чьё присутствие занимает всё пространство.
Кстати, кто был на семинарах у ВСБ — Виктора Сергеевича Бойко? Возможно, вам знакомо похожее состояние: вроде бы хочешь что-то сказать, но слова куда-то исчезают, а если всё-таки начинаешь говорить, почему-то именно в этот момент выдаёшь какую-нибудь ерунду.
Так вот, первые годы знакомства и жизни с Сетом я находилась примерно в таком состоянии.
Но именно за это время я кое-что очень важное поняла.
Что у людей действительно разные возможности, разные физические и психические ресурсы, разные способности и разная скорость реализации и восстановления.
Приведу несколько жизненных примеров.
Первый пример
В самом начале нашей жизни на косе мы ходили гулять к морю троем. Это около пяти километров по пескам.
Сет шёл своими огромными шагами, легко преодолевая расстояние. А мы с Лерой где-то сзади еле плелись. И дело было вовсе не в том, что мы “не хотели идти” .
Просто наши физические возможности были другими, особенно у шестилетнего ребёнка.
Я сама тогда впервые поняла, насколько непросто моим мышцам переносить собственное тело по песку. В обычной жизни мы даже не задумываемся о том, сколько разных мышечных групп начинает работать в непривычных условиях.
Через несколько лет я уже бегала по этим пескам как сайгак. Но до этого нужно было ещё дожить.
Второй пример
Когда мы отправились в велопутешествие по Крыму, Сет своей скоростью чуть не вымотал Леру. (об этом я писала в книге)
И тут у меня включилось материнство.
То, что до этого казалось мне невозможным в отношениях с ним, вдруг стало совершенно естественным: я просто остановила ситуацию и дала понять, что ребёнку нужен другой темп.
И тогда я впервые очень ясно увидела: оказывается, у меня тоже есть сила. Просто до этого я не очень умела ею пользоваться.
Обратите внимание: если посмотреть внимательно, наше поведение во многом действительно связано с очень древними механизмами и инстинктами. Просто в современной жизни они скрыты под огромным количеством социальных ролей, правил и представлений о том, какими мы «должны» быть.
Третий пример
Когда мы с Сетом иногда выходили на земельно-огородные работы, он мог работать, как говорится, от рассвета до заката.
Я так не могла.
И поняла я это не сразу. Сначала я пыталась выдерживать его темп, пока руки и ноги не начинали буквально выламывать от такой нагрузки.
Причём у Сета был интересный режим: он мог неделю работать практически без остановки, а потом долгое время вообще никуда не включаться и жить в своём ритме месяцами. Иногда этот период сопровождался длительными запоями. Об этом я ещё буду говорить отдельно, потому что там есть интересная для меня механика перегруза и последующего ухода от него.
И кстати, именно на косе через несколько лет, я вдруг поняла, что мой комфортный рабочий режим с учётом тех условий и моего состояния составлял примерно четыре раза в неделю максимум по четыре часа. (16 часов в неделю)
Даже когда моё состояние стало гораздо стабильнее, этот график так и сохранился. Именно при таком режиме я увидела, что моя система остаётся в равновесии и не уходит в откаты.
При этом четыре рабочих дня в неделю были примерно шесть месяцев в году. Остальные три месяца приходилось на лето — жизнь практически дикарём в Крыму. А три зимних месяца я оставалась на индивидуальном графике, занимаясь в основном хозяйством, без дополнительной работы. т.е рабочие сезоны - это весна и осень.
И вот после такого режима, который продолжался около десяти лет, я стала совершенно иначе смотреть на современный образ жизни.
Мне стало очевидно, насколько многие из нас живут в режиме постоянного напряжения и повторения одних и тех же действий, почти не задавая себе вопрос: а подходит ли именно мне такой способ жизни?
Почему так происходит — это уже отдельная тема. Думаю, многие из вас и сами догадываются о возможных причинах.
Но еще опишу и Сетов естественный жизненный ритм.
Если я для себя всё-таки вошла в какую-то систему, то у Сета не было никакой системы, кроме одной: если закончились деньги, закончилась еда и не у кого больше подкормиться — значит, пора выходить на работу.
И всё было бы ничего: хозяин — барин, как говорится. Если человек хочет так жить — это его дело. Если бы я не была именно той возможностью, у которой можно было подкормиться.
Расскажу тут одну забавную историю.
Это было уже где-то на третьем-четвёртом году жизни на косе, когда у меня был тот период, когда я ударилась в христианство. Я перечитала всё «Добротолюбие», пустилась в молитвы и отрабатывание своих грехов.
Этот период совпал ещё и с периодом интенсивных «сбросов», когда моя психика была ещё не стабильна и меня периодически куда-то заносило.
Так вот, на тот момент мы с Сетом уже не жили вместе, у каждого была своя вотчина, но общаться продолжали.
Наступила зима.
Так как я тогда практиковала Иисусову молитву — я недавно записала отдельное видео про этот опыт, оно находится под ссылкой, и если вам интересно его посмотреть — вот оно, — то я была довольно сильно поглощена этим процессом.
Но всё же постепенно стала обращать внимание, что Сет как по часам приходил к нам к обеду. Как гость без гостинца.
А так как ел он много, то его приходы стали меня напрягать.
Вы понимаете: в деньгах мы были ограничены, и это напрямую ставило меня перед необходимостью где-то ещё добывать зимой еду.
Причём по своему характеру мне уже много раз хотелось послать его на три буквы.
Но на тот момент милосердие и всё такое прочее, «не от лукавого», не давало мне этого сделать.
Получалось довольно интересное противоречие: с одной стороны — подавлялся инстинкт самосохранения, потому что я должна была делиться тем, чего и самой было немного. А с другой стороны — попробуй зимой в месте, где почти нет людей, не дать еды здоровому самцу, который пришёл к тебе в дом.
Защиты-то нет.
И вот здесь очень хорошо можно понять некоторые вещи, которые в обычной социальной жизни нам кажутся совершенно дикими. В условиях, где нет привычной системы защиты, очень быстро проявляются совсем другие механизмы поведения.
Как говорится: спасибо, что оставили живой.
Вот вам и обратная сторона инстинкта самосохранения.
То есть, возможно, я всё-таки правильно делала, что не посылала его открыто.
А тут еще и это христианство со своим милосердием))
Так вот, терзаясь этими противоречиями — кормить или не кормить, помогать или уже перестать это делать, — я написала одному батюшке по электронной почте письмо со своими сомнениями.
К тому времени мы с Лерой уже смогли через мобильную связь подключаться к интернету. Правда, у нас была только связь Е: интернет-вышек на косе ещё не было, а сигнал слабый и еле добивал от Очакова.
На что батюшка задал мне простой вопрос:
«А этот мужчина — он что, инвалид? Гоните его в шею», — написал мне батюшка.))
Конечно, в открытую зимой я этого сделать не могла. Причину я уже выше написала.
Ещё раз повторюсь: когда мы живём в социально защищённой среде, нам кажется, что наши права, границы и безопасность защищены. И в какой-то степени это действительно так.
Пока над нами не появляется большая сила, для которой наши права могут оказаться совершенно незначительными.
В джунглях выживает сильнейший.
Так вот, я пошла другим путём.
Мы с Лерой стали днём вешать на калитку замок. А когда мы вешали замок, Сет знал, что мы ушли гулять к морю.
Но на самом деле мы в это время сидели в доме и прятались от него.
А после его ухода действительно уходили гулять.
Таким образом я прекратила его хождения к нам на обед.
Впоследствии я получила от него упрёк в свою сторону, что хреновая я христианка и что я чуть не дала ему с голоду умереть.
Но на такие вещи я уже не велась.
А в качестве ответа с моей стороны на его день рождения, который был весной, в марте, я купила в магазине сырую курицу, пришла к нему и вручила эту курицу как подарок ко дню рождения.
И ушла.
Мне было совершенно непонятно, как такой сильный духом и телом мужик не мог обеспечить себя едой на зиму.
Он на кого полагался?
Этот синдром «нахлебника» я ещё много раз буду встречать у «духовных искателей», которые, вкусив духовной свободы, почему-то напрочь отказываются работать, когда есть возможность не работать.
Видимо, некоторые хотели воссоздать путь саньясинов в Индии.
Только здесь, в наших широтах, при таком подходе можно скорее превратиться в бомжа, чем в саньясина. ))
Но за этой всей историей скрывалась еще одна грань моего бытия и проработки моих проблем. Я вроде об этом не писала ранее, но у меня с детства был один комплекс или внутренняя боль, касаемо еды, по причине детских травм (брат часто бил меня сзади под затылок во время еды, что иногда у меня лицо падало в борщ), так вот когда кто-то иногда в шутку мог меня упрекнуть едой - я начинала плакать. И все что было связано с едой, я никогда не могла не поделиться, я и до сих пор всегда больший кусок отдаю другому, если я беру два яблока не одинаковых размеров, то себе оставлю всегда маленькое. У моей мамы тоже с едой была какая-то ерунда, она всех своих бомжей всегда кормила.
Так было и у меня, почему то не меня кормили и угощали, а я часто имела еду и ею делилась с другими. Так вот Сет довел мою слабость до полного абсурда, что даже батюшка мне сказал недвусмысленно, что с вами не так)))?
Вы поняли что произошло той зимой?
После этой истории внутренняя боль ушла и этой проблемы больше не стало. то есть сейчас я как могу поделиться, так и послать нахер, если вижу что это "шаровик затейник".
А теперь немного отвлечемся от наших кармических отработок на современное общепринятое достигаторство.
На моих примерах хорошо видно: мы разные.
У нас разный физический ресурс, разная нервная система, разные способности, разный опыт, разные обстоятельства жизни.
У кого-то быстрее работает голова, кому-то требуется больше времени, чтобы разобраться. Кто-то способен много работать физически, а кто-то быстро истощается. И это не обязательно говорит о силе или слабости человека.
Когда мы начинаем мерить себя чужими мерками, сравнивать свою жизнь с чужой и пытаться соответствовать универсальному образцу успешности, очень легко превратить самого себя в человека, который постоянно требует от себя большего.
Особенно когда вокруг столько людей, рассказывающих, каким нужно быть, сколько успевать, сколько зарабатывать и как быстро двигаться вперёд.
Я вовсе не говорю, что не нужно развиваться или двигаться.
Наоборот.
Но, возможно, гораздо важнее научиться двигаться со своей скоростью.
А некоторые идеи, которые прекрасно работают для одного человека, могут совершенно не подходить другому. И это тоже нормально.
И я думаю, что многие мои выводы и наблюдения тех лет не появились бы без йоги.
Потому что йога постепенно делает сознание наблюдательным.
Ты начинаешь видеть не только то, что с тобой происходит, но и то, как именно ты живёшь, почему реагируешь определённым образом и где заканчиваются реальные возможности твоей системы и начинаются требования, которые ты сам на себя возложил.
Итак, продолжу повествование про Сета.
Что между нами было общего?
Он, как и я, вырос в очень непростых обстоятельствах.
Его мать работала в женской тюрьме надзирателем. В периоды между работой много ела и выпивала. Детство Сета прошло в той же Одессе, которую я знала как довольно жёсткую и сложную среду, только его детство было связано ещё и с миром, где были женщины заключенные, и Сет часто спал в камере, когда у его мамы была смена.
Он рос без отца
Отец его много лет проплавал врачом на китобойной флотилии, а затем был главным врачом одной из больниц в Москве.
Как я поняла, Сет так и не смог простить ему то, что тот оставил его ребёнком и не принимал никакого участия в его жизни.
К моменту нашего знакомства отец его уже умер, и он узнал об этом просто как о факте.
При этом Сет был достаточно умён интеллектуально. Он был настоящей ходячей энциклопедией. И практически все свои знания приобрёл самостоятельно, без университетского образования.
В университет он не пошёл, потому что сама система образования и многие социальные механизмы, которые он видел вокруг себя, вызывали у него сильное неприятие. А может он таким образом мстил своему отцу.
Тем не менее, все институты и соц.образования он называл «мышиной вознёй».
Я его в этом отчасти понимала. Потому что сама с детства довольно рано начала замечать не только внешнюю сторону вещей, но и то, что находится за ней.
Где-то люди приспосабливаются. Где-то пытаются изменить систему. Кто-то принимает правила игры, кто-то старается держаться от неё подальше.
А за любой выбор существуют свои последствия.
Сет был человеком, который выбрал дистанцию от привычного социального устройства и другой способ жить, в те времена бандитской Одессы, многие жили не так как сейчас.
И паралельно он проявил интерес к восточным учениям и в частности к Кастанеде, пытаясь найти и там ответы, а что есть еще..
Путь Дао, Дзен — это было его направление.
В идее непривязанности он нашёл возможность освободиться от большого количества социальных обусловленностей.
Но увы, свобода от социальных правил сама по себе ещё не означает свободу внутреннюю.
Можно перестать подчиняться обществу и одновременно оставаться зависимым от собственных привычек, желаний и состояний.
И это как раз одна из вещей, которые я очень хорошо увидела на примере Сета.
Когда мы познакомились, он совершенно не отдавал себе отчёта в том, что маленький ребёнок полностью зависит от взрослого.
Ему было трудно воспринимать Леру как свою ответственность. Простыми словами ему было плевать на нее, и ее развитие. К детям он относился как к еще непонятно зачем пришедшему существу в этот мир. Тем более он хорошо знал из кастанедовской подаче, что дети отбирают львиную долб энергии у взрослого, а он своей делиться ни с кем не хотел))
А я рассчитывала, что, переехав на косу, смогу получить от него определённую поддержку.
Не могу сказать, что в самом начале он вообще ничего не делал.
Первый год он топил печь, рубил дрова, занимался какими-то необходимыми делами.
Но в то же время он мог на месяцы уходить в запои и вести себя не совсем адекватно.
Конечно же, когда я осталась и без той малой его поддержки что он оказывал, я в полной мере хлебнула ответсвенности за выживание в таких условиях.
Это означало добывать и носить воду, топить печь, заготавливать дрова, заниматься хозяйством, добывать еду и одновременно оставаться матерью.
Чтобы не растягивать рассказ про Сета, скажу главное.
КАк в последствии я уже поняла, мы с Лерой просто стали для него тем челноком, который помог ему перебраться в другую среду и освоиться в ней.
У него были свои причины оказаться на косе. О некоторых из них я узнала только спустя много лет (на девятом году жизни на косе)
Одной из причин были серьёзные проблемы прошлого, связанные с законом. Я сознательно не буду здесь раскрывать подробности. Но это собственно была главная причина нашей связи, как я в последствии поняла, никакой, друзья, романтики и хеппи энда!
(Можно спокойно переехать в новое малолюдное место типа семьей и не привлечь пристального внимания, чем если когда ты один.)
Вторая причина заключалась в том, что он уже тогда понимал: в привычном сообществе, с его правилами и требованиями, он жить не хочет и не может.
А третьей, возможно, восточные практики подогревали его тягу к аскетизму и к той степени свободы, которую он связывал с таким образом жизни.
Хотя, возможно, всё это просто сложилось таким образом, и искать здесь какой то сакральный смысл не имеет смысла.
Почему мы расстались?
Одной из причин с моей стороны была его зависимость от алкоголя.
За годы знакомства я пришла к выводу, что при всей его внутренней силе, интеллектуальной свободе и независимости от многих социальных норм он оставался человеком, сильно зависимым от алкоголя.
И для меня это стало очень важным наблюдением.
Я с детства слишком много видела людей, которые были зависимыми и не только от алкоголя. Кто-то от алкоголя. Кто-то от наркотиков, а кто-то и от еды.
И на косе я по настоящему поняла, что рабство не всегда выглядит как несвобода.
Иногда человек может быть совершенно независимым от общества и при этом оставаться зависимым от собственной привычки.
Я увидела, что Сет, несмотря на его силу и отсутствие страха перед многими вещами, не мог или не хотел отказаться от алкоголя.
Возможно, он уже настолько с этим сжился, что перестал воспринимать это как проблему.
Когда я приехала на косу, я дала себе слово, что больше не буду пить ни при каких обстоятельствах. И главным стимулом этому была моя дочь.
Да, я боялась зависимости.
Я понимала, что не являюсь каким-то исключением из человеческой природы и вполне могу оказаться в ситуации, когда одна привычка постепенно начнёт управлять моей жизнью.
Я не хотела повторять для своей дочери то, что когда-то пережила сама.
И поэтому именно она стала главным фактором моего решения. Моей аскезы, если можно этот так назвать (и да, я не употребляю алкоголь ни в каком виде, как и не употребляю мясо вот уже более 23 лет)
Когда я увидела, как Сет уходил в запои на месяцы, я поняла, что наши дороги в этом отношении расходятся кардинально.
И постепенно я пришла ещё к одному важному выводу:
я имею право сама выбирать, кого впускать в свою жизнь. В книге я уже писала, что на меня в какой -то момент снизошло банальное озарение - что я не хочу больше видеть возле себя пьяниц.
Не потому, что эти люди плохие. А потому, что у каждого человека есть право устанавливать границы своей жизни.
Я понимаю, что люди с зависимостями существуют и будут существовать.
Я до тридцати лет очень плотно взаимодействовала с такой средой. Я многим пыталась помочь уйти от этой зависимости, причем сама наступала уже на те же грабли, не признаваясь себе в этом.
Но в какой-то момент на косе поняла: для меня этого достаточно!
После этого решения алкоголь практически исчез из моего близкого жизненного пространства.
Есть знакомые, которые, как и многие люди, выпивают по праздникам. И дай им бог здоровья.
Просто меня обычно нет на этих праздниках. Если же человеку хочется со мной общаться, это вполне может происходить без алкоголя — просто в ясном сознании.
Про Сета я могла бы писать ещё очень много.
Но, пожалуй, главное заключается вот в чём.
Он стал для меня своеобразным «чёрным учителем» — не в смысле человека, которому нужно следовать, а в смысле опыта, через который я научилась лучше понимать себя и проработала много тех слабых мест, которые не давали мне стать свободной.
Именно сопротивляясь его стремлению подчинять меня себе, я постепенно училась отстаивать собственную свободу и свой выбор.
На это ушло около трех лет.
И в тех условиях это действительно было для меня большим испытанием.
Женщине без привычной социальной защиты и без мужской поддержки в таких местах приходилось непросто.
Я очень хорошо помню, как долго училась различать просьбу о помощи и цену, которую иногда пытаются получить за эту помощь.
Я училась лавировать и со многим училась справляться сама.
Вообще, наблюдая за собой, за Сетом и за людьми, которые приезжали на косу, я поняла ещё одну вещь.
Когда человек находится в определённой социальной системе, сама система во многом двигает его.
Работа, семья, обязательства, расписание, деньги, социальные ожидания — всё это создаёт определённую структуру.
И человеку может казаться, что он очень дисциплинированный, организованный и способен на многое.
Но когда ты оказываешься в пространстве, где привычная система исчезает и ты остаешься один на один с собой, начинается совершенно другая история.
История под названием “Познай самого себя! без страховок”
Что ты будешь делать, когда никто не заставляет?
Как ты будешь жить, когда никто не говорит, каким тебе быть?
На что ты будешь опираться?
Я видела разных людей на косе. Кого-то такая свобода вдохновляла. Кому-то становилось страшно и он возвращался обратно в привычную социальную среду.
А кто-то начинал искать утешение в алкоголе и других способах уйти от себя.
Мне самой потребовалось время, чтобы пройти этот путь. Пройти через все свои страхи, ограничения, неумение и пороки.
Перемолов все это я постепенно обнаружила в себе источник вдохновения, интерес к собственной жизни, к собственному росту, к собственной силе и огромное любопытство к явлению “человек” как таковому.
Не только к себе как к личности, а к ЧЕЛОВЕКУ вообще.
К этому удивительному существу, которое каким-то образом выжило, пришло к самосознанию и однажды начало задаваться вопросом:
«А что вообще такое моя жизнь?»
Для меня это был бесценный опыт.
Через него открылся глубокий психологический мир — и мой собственный, и мир других людей.
И я стала намного ближе к пониманию того, насколько мы все разные и одновременно насколько похожи.
Мы с Сетом плотно взаимодействовали на косе около 4 лет, потом наше общение стало все реже и реже. Бывало так что мы могли не видеться пол года, а потом несколько месяцов подряд опять обшаться, где-то вместе выходить на работу. Несколько даже сезонов провели вместе в Крыму на Тарханкуте и в такие сезоны мы с Лерой вдоволь ели рапанов, потому как Сет был исключительным пловцом и ныряльщиком.
И эти все годы это были уже свободное общение двух независимых людей. Что он, что я по своему адаптировались под косу и каждый жил так как у него получалось не зависимо друг от друга. Но мы так или иначе знали, что и я и он - мы на косе!
После моего отъезда в Одессу Сет так и остался жить на косе.
В течение примерно восьми лет я раз в год, в сентябре, проводила там семинар по классической йоге и почти каждый год его видела.
Чаще всего — в тех же состояниях, связанных с алкоголем.
Потом произошли события, которые изменили жизнь Кинбурнской косы - 2022 год.
Жителей вывезли. Кто-то оказался на территории России, кто-то потом уехал дальше — в Украину или на Запад.
Многие дома были разрушены и разграблены.
Дальнейшее общение с Сетом стало эпизодическим. Насколько мне известно, сейчас он уже не находится ни в России, ни в Украине.
Последние три года у меня вообще нет о нём никаких новостей.
Но до событий 2022 года, после моего полного отъезда (2012 год) с ним произошло ещё несколько серьёзных событий.
Одно было связано с его прошлым двадцатилетней давности и могло иметь очень серьёзные последствия(лишение свободы). Тогда мне пришлось вмешаться, используя свои возможности и связи, и помочь ему решить эту ситуацию. Это стоило мне довольно значительной суммы денег.
Второе событие было связано со здоровьем.
У него произошло серьёзное обострение простаты, вероятно, связанное в том числе с длительным нахождением в велосипедном седле и алкоголем.
Потребовались две операции в Одессе.
Я помогла ему и с этим. А после того как он начал восстанавливаться, он снова вернулся к алкоголю.
Тогда я прямо сказала ему:
«Больше я не буду тебя спасать».
Не потому, что мне стало всё равно.
А потому, что в какой-то момент помощь другому человеку перестаёт быть помощью, если человек сам продолжает выбирать то, что его разрушает.
Третье событие оказалось, пожалуй, самым драматичным.
Через полгода после второй ситуации Сета на косе укусил паук-тарантул.
Он оказался в очень тяжёлом состоянии и чуть не умер.
На косе медицинской помощи практически нет, поэтому, пока его доставляли в больницу, прошло довольно много времени.
А я в тот момент находилась в Карпатах, под Петросом.
Утром мы должны были идти на вершину.
Я проснулась ещё до рассвета, сидела в тишине, смотрела, как начинается новый день, и просто наслаждалась этим состоянием.
И в четыре утра мне позвонил Сет.
Он позвонил попрощаться.
А я просто сидела и слушала его голос.
Но всё-таки и в этот раз его пронесло.
И вот здесь я не могу не заметить одну интересную вещь.
Самые спокойные его годы на косе пришлись именно на те десять лет, когда я там жила.
Вообще, со мной почему-то периодически происходят какие-то странные совпадения.
Пока я была на косе — всё было относительно спокойно.
Я уехала с косы и перестала так регулярно ездить в Крым — и постепенно не стало ни Крыма в моей прежней жизни, ни в конечном итоге самой косы.
Потом после периода «короны» я оказалась уже по другую сторону границы.
И через какое-то время начались события, которые изменили и Одессу, и вообще всё то пространство моей жизни, которое когда-то казалось мне совершенно устойчивым.
Иногда я смотрю на эту последовательность событий и думаю: а ведь действительно странно получается.
Конечно, я не собираюсь приписывать себе какие-то мистические способности и утверждать, что одно связано с другим.
Но как наблюдение за собственной жизнью я это просто фиксирую.
Пока я где-то нахожусь — все что-то строиться и растет.
А ухожу — и через какое-то время этого уже нет или оно становится совершенно другим.
Может быть, это просто совпадения.
А может быть, жизнь иногда действительно каким-то странным образом расставляет свои акценты и я уношу свои ноги с этих мест быстрее, вернее обстоятельства так складываются, что меня уносит с этих мест раньше.
Во всяком случае, это ещё одна часть моей истории.
И о том, как я оказалась по другую сторону границы и что происходило дальше, я тоже в скором времени буду писать.
Потому что продолжение этой истории оказалось не менее интересным.
Есть ещё одна интересная деталь.
Ещё до косы Сет очень хотел отправиться служить во Французский иностранный легион.
Почему-то не отправился.
На косе он любил носить военную одежду, особенно обувь. Я никогда не придавала этому большого значения и думала, что просто ценит качество такой одежды.
Но, возможно, в этом действительно было что-то ещё.
Тема войны каким-то образом его привлекала.
А спустя годы он оказался непосредственным участником военных событий на самой косе.
Он прятался от обстрелов, пережил осколки, попал в плен и прошёл через это, что связано с войной.
Вот такой жизненный поворот.
Человек, который когда-то хотел попасть в легион, спустя годы оказался внутри настоящей войны — совсем не так, как, возможно, представлял её себе когда-то.
Что ещё я могу сказать об этом человеке?
Меня много раз спрашивали:
«Если бы тебе выпал шанс прожить свою жизнь заново, ты бы снова выбрала Кинбурнскую косу?»
Я без тени сомнения отвечаю:
Да.
И Сета я тоже воспринимаю как часть этого пути.
Несмотря на всё сложное, что было между нами, я благодарна судьбе за то, что она свела меня с таким необычным человеком.
Как благодарна за встречу с Виктором Сергеевичем Бойко через его книгу.
Как благодарна за встречу с Алексеем Сахоненко, моим мужем, другом, коллегой и дотошным спорщиком)) люблю его нудотную натуру))
Каждый из этих людей оказался частью совершенно разного опыта.
И через этот опыт я нырнула на такую глубину ощущения жизни, на которую, возможно, никогда бы не попала другим способом.
Моя жизнь наполнилась до краёв.
И само существование для меня стало той полнотой жизни, которую можно не просто проживать, а осознавать.
И только сейчас моя Лера ( а она уже тоже стала мамой и ей сейчас 28 лет) начинает понимать, как много внутренней свободы пришло к ней через тот период жизни на косе и, в том числе, через Сета.
Своим примером он в какой то степени показал ей, что внутри можно не жить постоянным страхом.
Что человек может быть намного свободнее. И не обязательно повторять его выборы.
Не обязательно принимать его образ жизни.
Но можно увидеть в другом человеке качество, которое хочется сохранить в себе.
И, возможно, именно здесь для меня появляется связь с Патанджали.
Разве не об этом в конечном счёте говорится в йоге, когда речь идёт о кайвалье — освобождении?
За свои полвека жизни я встречала много разных людей.
Людей с деньгами, положением, образованием, возможностями, статусом.
Но внутренне свободных людей, способных жить не только по внешним сценариям, мне встречалось очень немного.
Сет не был совершенен.Он не был героем.
У него были свои зависимости, свои ошибки, свои ограничения и свои разрушительные выборы.
Но при этом в нём действительно было что-то, что я сегодня могу назвать внутренней свободой от страха.
И вот это, пожалуй, самое интересное.
Можно годами читать книги, изучать философию, сидеть рядом с учителями, говорить правильные слова об освобождении — и при этом оставаться зависимым от собственных страхов, желаний и привычек.
А можно встретить совершенно несовершенного человека, который своим образом жизни вдруг показывает тебе что-то очень важное о свободе.
Сет показал это мне.
Не потому, что сам был свободен от всего.
А потому, что рядом с ним я однажды очень ясно увидела:
свобода начинается не тогда, когда исчезают все ограничения.
Она начинается тогда, когда ты перестаёшь отдавать другому человеку право определять, кем тебе быть.
На этом я и хотела закончить главу о Сете, но все таки скажу еще несколько мыслей о нем. Из моего повествования можно навесить ярлык на Сета, как зависимого от алкоголя. И да, наверное это проще сделать. Но я покажу и другую грань, которую я увидела за этой зависимостью.
Мне порой казалось, что Сет настолько глубоко увидел что есть эта жизнь, что у него не было уже никакого интереса эту жизнь проживать
(я кстати вам не говорила, что Сет и разные виды наркотиков перепробовал еще до нашего знакомства и глубокие ретриты и уединенку и в одиночку пересек на моторной лодке Байкал и ходил в горы на Алтае и был женат и был сержантом когда служил в армии),
именно, такое складывалось впечатление, то о чем Патанджали написал в сутрах, что самая сильная клеша, которая делает нас несвободными - это ЖАЖДА жизни или страх смерти, и что даже мудрецы не в силах эту клешу преодолеть. Так вот мне порой казалось, что Сет с этой клешой справился и ему не было никакого дела, каким он умрет здоровым или больным, ему было все равно есть что-то после смерти или нет, ему не страшно было умереть и ему не страшно было жить и в этом равновесии мне кажется была та самая его мощная сила…..